Теневой рабChapter 3107. Высечено в камне

Какое право этот жуткий даймон имел называть кого-то мерзостью? У этой жуткой твари было восемь рук! И по семь пальцев на каждой!

'И в этом даже нет смысла!'

Почему восемь рук? Потому что у пауков, которые ткут шёлк, было восемь ног?

А как насчёт ног Ткача?! У великого и ужасного Демона Судьбы они тоже, предположительно, были! Прибавьте их к восьми рукам — и получится десять конечностей!

Тогда Ткач больше похож на краба — или лобстера, — а не на паука.

Откуда у этого жуткого лобстера хватило наглости называть Санни мерзостью?!

Санни поморщился и потёр лицо.

'О чём я вообще думаю?'

Он просто пребывал в смятении после прочтения описания Плетения. Оно звучало как личное послание ему больше, чем что-либо другое, отвечая на вопрос, который он только что задал себе.

Однако, как и все ответы, которые давало Заклятие, оно лишь порождало целый рой новых вопросов.

'Здесь есть над чем поразмыслить'.

Санни на мгновение закрыл глаза.

Важнее всего была личность того, с кем разговаривал Ткач, а также общее содержание их беседы. Это был разговор между Демоном Судьбы и Демоном Забвения — самым загадочным и наименее известным из всех даймонов.

Более того, что поразительно, описание Плетения наводило на мысль, что именно Забвение первой затронула тему изменения судьбы, а не Ткач.

'Могу ли я вообще доверять тому, что сказал Ткач?'

Ткач, как известно, был закоренелым лжецом... однако, как ни странно, Санни чувствовал, что этот туманный даймон был искренен в этом разговоре.

Более того, весь тон беседы был не похож на того Ткача, которого ранее знал Санни. Почти создавалось такое впечатление, что версия Демона Судьбы, показанная в этом описании, была намного... моложе и менее обременена, чем все остальные версии, которые Санни видел. И всё же Санни всегда чувствовал, что истинной амбицией Ткача было сломать судьбу. Как могло быть иначе? В конце концов, Заклятие Кошмара — величайший шедевр Ткача — всегда вознаграждало своих носителей за максимально возможное неповиновение судьбе. Чем сильнее ваши действия в Кошмаре меняли предопределённый исход, тем выше была его оценка.

Было поразительно узнать, что идея пойти против судьбы — а также общий план того, как этого достичь, — на самом деле исходила от...

'Подождите. От кого именно?'

Санни нахмурился и на мгновение растерялся.

Точно! От Демона Забвения. Именно Забвение, похоже, дала Ткачу первоначальный стимул бороться против судьбы.

А может быть, всё было не так просто.

Санни должен был признать, что почти ничего не знает о Забвении. И если быть до конца честным, ему пришлось бы признать, что он также очень мало знал и о Ткаче, несмотря на то, что унаследовал его Родословную и преследовал его призрак более десяти лет.

Какими были отношения между этими двумя даймонами? Что замышлялf Забвение и как она умерла?

Он не знал.

А затем была одна любопытная деталь в описании Плетения… хотя Санни не был уверен, несла ли она какой-либо смысл. На протяжении всего разговора Заклятие ни разу не назвало Ткача по имени. Оно описывало туманного даймона лишь как Демона Судьбы. Было ли это потому, что Ткач ещё не заслужил своего имени, когда состоялся тот разговор?

Или это было простым совпадением? Заклятие было весьма вольным в своих описаниях, так что это вполне могло быть так.

Или была другая причина, которую Санни пока не понимал?

На самом деле, Санни не понимал очень многого в этом загадочном разговоре между Ткачом и Забвением.

'С чего мне вообще начать?'

Было описание судьбы от Ткача. Задним числом это было вроде как очевидно, но Санни никогда не задумывался об этом раньше — о том факте, что не только смертные, но даже боги были бессильны перед лицом судьбы... были подвластны судьбе. Однако это само по себе не было по-настоящему сенсационной информацией.

Что действительно ошеломило его, так это то, что, по словам Ткача, даже Существа Пустоты — даже сама вечная Пустота — были подвластны судьбе. Но почему бы им не быть? Ведь сами боги были Существами Пустоты, так что если на них влияла судьба, то и на остальных их сородичей тоже.

Это означало, что судьба существует на своём собственном уровне — уровне более высоком, чем любой другой. Абсолют над абсолютом.

Было время, когда Санни думал о судьбе как об одном из универсальных законов бытия. Однако эти законы были созданы богами. За рамками системы законов, составляющих бытие, находились вечная Пустота и чуждые, непостижимые течения, управляющие ею. А за ними, по-видимому, была судьба.

И не только это, Ткач также описал судьбу как силу, существующую вне и над временем. Следовательно...

У Санни разболелась голова.

Следовательно, с космической точки зрения судьбы, будущее никогда не могло быть изменено. Потому что будущее никогда не было туманным пространством возможностей — оно было не тем, что должно было произойти. Вместо этого оно уже произошло... всегда происходило и поэтому было предопределено. Это был факт.

Поскольку судьба существовала над временем и объединяла прошлое, настоящее и будущее в единый, вечный, неизменный факт — или, возможно, процесс, который был одновременно бесконечным и мгновенным, но в любом случае завершённым и окончательным, — её, естественно, нельзя было изменить.

...Только вот её всё-таки можно было изменить.

Ткач... и Забвение?... привели в действие план по разрушению судьбы, а Санни и Кэсси завершили его. Огромный гобелен судьбы был разрушен, и будущее, которое было высечено в камне, как факт, теперь было столь же неизвестным и непознаваемым, каким и должно было быть. Кто-то взял и разбил этот чёртов камень.

Что создавало парадокс.

Если судьба действительно была подобна змее, кусающей свой собственный хвост, не знающей различия между причиной и следствием, между прошлым и будущим... если она действительно была абсолютным законом над всеми абсолютными законами, аксиоматичным и неизменным, то как, чёрт возьми, она могла стать бесконечно податливой и незавершённой?

'Действительно, тот ещё парадокс'.

И Санни был местом схождения бесконечно маловероятных событий, сделавших этот парадокс возможным, — человеком, унаследовавшим Аспект бога, Родословную даймона и уникальную связь с судьбой. Санни не был чужд невероятным событиям из-за [Судьбоносного], но, если рассматривать его в таком свете, его странное существование действительно невероятным.

Это ли имела в виду Забвение? Что только Судьбоносный мог вызвать невозможное стечение обстоятельств, способное изменить судьбу, а это означало, что только судьба могла уничтожить судьбу — и не только это, но и то, что семена её уничтожения всегда были скрыты в её собственной природе?

Санни не был уверен, что он достаточно осведомлён, чтобы знать ответ на этот вопрос. Всё это было за гранью его понимания — даже будучи полубогом, он испытывал лишь ужас по отношению к таким космическим истинам.

Вселенная и без того была достаточно обширна, а тайны, скрытые за её завесой, не были предназначены для разгадки такими, как он.