Эффи потребовалось некоторое время, чтобы пересечь поле смерти. Позади неё городские ворота оставались открытыми, словно приглашая завоевателей войти и забрать свою награду. Воины Стальной Орды, разумеется, заметили необычное движение.
Они видели одинокую фигуру, идущую по чёрному простору пропитанной кровью грязи.
Когда Эффи добралась до лагеря армии завоевателей, её уже ждала группа встречающих. Скрывая эмоции за бесстрастным выражением лица, она огляделась.
Стальная Орда чувствовала себя намного лучше, чем защитники города, которые к этому моменту выглядели как живые мертвецы. Однако... её воины тоже выглядели не слишком хорошо.
Неважно, насколько они были многочисленны или насколько устрашающей была мощь орды. Эти люди застряли здесь, под стенами некогда мирного города, вот уже почти два года. Их потери были куда больше, чем среди защитников — поистине ужасающие, настолько, что подсчитать число погибших было невозможно.
И потому они познали страх. Даже с Азараксом, внушающим им уверенность, даже с гарантированной победой, воины Чумы Стали не могли не испытывать глубокого, всепоглощающего страха, глядя на далёкие стены города.
Потери были не единственной их проблемой.
Империя Азаракса Могучего была огромной и могущественной, но также молодой и уязвимой. Из-за бесконечных завоеваний у него не было времени укрепить своё правление и должным образом объединить завоёванные земли, для создания общей основы культуры, законов и экономических интересов, которые скрепляют империи.
Поэтому чем дольше затягивался его поход и чем дольше он не мог принести новые трофеи, чтобы прокормить свою империю, тем сильнее становилось внутреннее напряжение.
Два бесплодных года, проведённых под стенами единственного слабого города-государства... различные регионы Стальной Империи уже погружались в смуту и беспорядки. В то же время его генералы всё больше тревожились за судьбу своих семей и знатных домов на родине.
В результате не только солдаты становились беспокойными, но и линии снабжения, поддерживающие великую и ненасытную орду, оказались под давлением. Требовалось невообразимое количество провизии, чтобы прокормить бесконечное море солдат — при нестабильной обстановке в тылу удовлетворение их ежедневных потребностей давно стало проблемой.
Воины Стальной Орды не страдали от голода так сильно, как защитники города, но он уже был им знаком. Именно это Эффи увидела, посмотрев на солдат, вышедших из лагеря ей навстречу — осунувшиеся лица, изношенное снаряжение, затравленные взгляды. Долгая осада была жестокой и для них тоже.
Это, разумеется, были обычные солдаты. Ужасные Воины, элита Азаракса, были так же здоровы и полны сил, как и всегда. На их столах, казалось, никогда не было недостатка в еде, а оружие и снаряжение содержались в идеальном состоянии.
Эффи изо всех сил старалась сохранить спокойствие, когда её окутала знакомая аура страха, которую они излучали. Но ничто не могло сравниться с сокрушительным, удушающим присутствием мужчины, стоявшего перед солдатами и наблюдавшего за её приближением с мрачной усмешкой.
Азаракс выглядел так же, как и всегда. Годы ожесточённых битв, бесчисленные потерянные жизни, реки крови, впитавшиеся в землю, все надежды, которые он раздавил, и все мечты, которые он сломал — ничто, казалось, не имело для него значения. Он всё так же был уверен в себе, всё так же несгибаем, всё так же преисполнен мрачным ликованием, как и всегда. Под его тёмным взглядом Эффи прошла оставшееся между ними расстояние и остановилась перед Королём Королей, спокойно глядя на него.
Ужасные Воины наблюдали за ней. Обычные солдаты Стальной Орды тоже смотрели. Далеко на стенах города... если Кай сдержал своё обещание, он, по крайней мере, ничего не увидит.
Никто из важных людей не станет свидетелем её унижения.
«Ах, вот это сюрприз. Жрица Войны собственной персоной... добро пожаловать в мой лагерь, Дева Войны. Чем обязан такой честью?»
Азаракс говорил расслабленно, словно уже знал, что должно произойти — словно этот исход был практически неизбежен, и единственное, чего он не предугадал, это сроки. Эффи глубоко вздохнула, собирая мужество. Это было забавно... ей не нужно было проявлять храбрость, когда она шла одна к военному лагерю смертоносного Суверена, даже зная, что он легко может убить её, если пожелает.
Однако произнести слова, которые она собиралась сказать, было так же трудно, как поднять над собой гору.
Она некоторое время помолчала, а затем мельком взглянула через плечо на далёкий город.
Наконец Эффи смогла сказать:
«Однажды ты сказал мне, что пощадишь женщин и детей, если я сдамся тебе по своей собственной воле».
Улыбка Азаракса слегка расширилась.
«Сказал? Я не очень-то помню... но раз ты напоминаешь мне, жрица, значит, должно быть, так оно и было. И что с того?»
Эффи снова вдохнула, набирая в лёгкие побольше воздуха, и опустила голову.
«Я...»
Произносить эти слова было больнее, чем получить любую физическую рану.
«Я...»
Она поморщилась, а затем выдавила из себя все предложение целиком, чувствуя, как каждое слово подобно лезвию режет ей горло и губы.
«Я сдаюсь».
Её голос был очень тихим.
Азаракс некоторое время изучал её, а затем рассмеялся.
«Что? Я не совсем расслышал. Мои солдаты тоже не слышали».
Эффи на мгновение закрыла глаза.
Затем, подняв голову, она посмотрела на Азаракса и сказала громким, ясным голосом:
«Я сдаюсь! Город... сдаётся. Я прошу тебя дать его жителям три дня, чтобы похоронить погибших. После этого мои солдаты сложат оружие и позволят Стальной Орде... победоносной Стальной Орде... войти в город без сопротивления».
Азаракс несколько мгновений пристально смотрел на неё, его улыбка постепенно становилась всё мрачнее.
Наконец он заговорил ровным тоном:
«Значит, старику конец. Жаль. Я хотел собственноручно оторвать ему голову... но раз он умирает, и то ладно. Однако...»
Его устрашающий, удушающий взгляд пронзил Эффи, словно клинок.
«Ты не выглядишь как та, кто пришла сдаваться и умолять, Дева Войны».
На мгновение выражение лица Эффи стало угрюмым.
Затем она медленно выдохнула и взяла себя в руки.
Что ж... он был прав.
Она пришла признать своё поражение и отдать себя на милость победителя. Это были не переговоры — это были мольбы. Она умоляла его дать городу время похоронить мёртвых, и она также умоляла его сдержать обещание и пощадить женщин и детей.
Гордость — не то, что могут себе позволить попрошайки.
Достоинство также не было привилегией проигравших.
Эффи оставалась неподвижной несколько мгновений.
Её руки снова начали дрожать.
В конце концов, она опустила взгляд на мокрую грязь между ними...
И медленно опустилась на колени. Её руки погрузились в холодную грязь, и через несколько мгновений лоб тоже коснулся её.
«Я... сдаюсь».
Вот она, стоит на коленях в грязи, отбросив свою гордость, своё достоинство и всю надежду.
Увидев, как она склонилась перед ним, Азаракс рассмеялся.
«Хорошо. Вот теперь... это смирение. Похоже, твоя бесконечная гордость всё-таки не была несокрушимой, жрица».
Он посмотрел поверх неё на далёкий город — на его широко распахнутые ворота.
Затем он бросил взгляд на своих Ужасных Воинов.
«В конце концов, я человек слова. Так что я оставлю женщин и детей в живых... но пощажу ли их? Ну, может быть. По крайней мере, они выживут».
Пока он произносил эти слова, его элитные солдаты уже собирались, в их глазах сверкал тёмный блеск, а лагерь позади него кипел жизнью.
«Однако насчёт трёх дней ожидания... мы уже достаточно ждали».
Его улыбка превратилась в тёмную, голодную ухмылку.
«Время покончить с этой чёртовой осадой. Будет ли ты наблюдать со мной, как падёт твой город, жрица? Я был бы очень признателен».
С этими словами Азаракс рассмеялся и указал вперёд.
«Вперёд, мои воины! Идите и грабьте! Разрушьте этот город... не оставляйте камня на камне!»
Коментарі (0)
Увійдіть — і зможете обговорювати розділ разом з іншими.
Завантаження