Тень отступила в свою пещеру и спряталась во тьме.
Без Таталь мир перестал её занимать. А поскольку Таталь больше не приходила, мир и сам не вторгался в её дом.
Земля вокруг менялась — она чувствовала это и оставалась равнодушной.
В темноте тень взглянула на уродливую куклу. Подняла серебряный колокольчик, слегка встряхнула.
Он вспомнил...
В одной из своих жизней он жил в великолепном городе из белого камня, раскинувшемся на десятках парящих островов. Город процветал, жизнь была полна изобилия. И он был безумен... безумны были все в городе и окрестных землях.
Жена его тоже была безумна. Их безумие было счастливым.
Одно только горе омрачало их блаженное безумие: боги не давали им детей. Они молились и ждали — всё тщетно... пока однажды не случилось чудо.
После долгих лет горьких неудач жена забеременела.
В день рождения дочери сердце у него готово было выпрыгнуть из груди. Дочь росла чудесным ребёнком... благословенным ребёнком. И чем старше становилась, тем прекраснее.
Такого прекрасного ребёнка могла ждать только одна участь — самая чудесная из всех.
Быть принесённой в жертву Белому Владыке, дракону.
Какая честь!
В тот день, когда его дочь приковали к почерневшему камню перед великой башней, он сиял от счастья. Жена веселилась не меньше.
И когда пламя дракона поглотило их дитя...
Ах!
Он был счастлив как никогда — вне себя от радости, до того, что улыбка стала болезненной.
...Тень зашевелилась, испытывая отвращение.
Да, именно это она и чувствовала — отвращение. Раньше она его не знала, но горький вкус был знаком.
Она не хотела вспоминать такие грязные, мерзкие жизни.
Поток воспоминаний был безжалостен. В другой жизни тень была гордой и могущественной воительницей, девой из древней секты, почитавшей Бога Войны. И тоже безумной.
Все они были безумцами.
Люди из окрестных земель приводили в их храм девочек-сирот, чтобы Девы Войны вырастили из них преданных Жриц Войны — особенно тех, кто рождался с рыжими волосами.
Она любила детей.
Другие жрицы были суровы, а иным просто было всё равно. Она же заботилась о девочках — когда-то и сама была одной из них — и проводила с ними больше времени, чем остальные.
И сильнее прочих хотела, чтобы девочки оказались достойны славного наследия древней секты. Чтобы стали сильными настолько, чтобы Война их полюбила. К сожалению... дети были слабы и хрупки. Ленивы. Чести своего положения не понимали, а иные и вовсе не видели долга.
Поэтому она учила. Кто-то её обучение пережил, кто-то нет. Последних она оплакивала, а над первыми удваивала усилия. Ей хотелось, чтобы они преуспели, хотелось сделать их сильнее — хотя бы сильнее злого предателя на западе, достаточно сильными, чтобы угодить богине. Желание, желание...
Желание сжигало ей сердце и мутило взгляд, превращая во что-то извращённое. Но разум её к тому времени зашёл уже слишком далеко.
И в конце концов, у детей тоже.
Тень отбросила серебряный колокольчик.
Она узнала, что значит отвращение.
А теперь узнала и что такое гнев.
Полная отвращения и ярости, тень свернулась в клубок тьмы и задрожала.
Холод, холод...
В пещере стало холодно. Раньше такого не бывало.
'Я хочу отдохнуть'.
Тень закрыла разум и заставила себя погрузиться в полудрёму.
И всё же даже сквозь дрёму она чувствовала, как меняется мир.
Снаружи время текло быстро. Таталь не стало, и Племя Тени выбрало нового шамана... потом ещё одного, потом ещё. Они приходили и уходили, неотличимые друг от друга, кланялись у входа и оставляли подношения. Войти внутрь больше не смел никто. И никто больше не смел стащить подношение и съесть его, хихикая и болтая ногами.
Тень не обращала внимания.
Деревня в долине росла. Люди племени осваивали новые ремёсла и оттачивали старые. Бронза сменила медь, в горах заложили рудники и каменоломни. Быстрые лодки бороздили реки, возя товары к дальним племенам и обратно. Одежда становилась изысканнее, в домах появлялись вещи, которые считали красивыми, а не только полезными. Пробуждённых среди них стало больше, Вознесённых тоже. Со временем появилась даже пара Трансцендентов.
Вскоре деревня стала городом.
К тому времени Племя Тени уже и не было племенем в полном смысле слова — небольшая молодая нация, не больше. Поглотив соседей и раздвинув свои земли, они быстро шли к тому, чтобы стать городом-государством.
Тень чувствовала, что Эпоха Богов стремительно приближается к концу, готовая уступить место Эпохе Героев — времени, когда человечество уже закрепилось в мире, а его Трансцендентные чемпионы бились с Существами Порчи за господство над ним.
Где-то далеко Канахт, должно быть, уже создал первое человеческое королевство... но, как ни странно, его имени тень не слышала ни разу. Жители бывшего Племени Тени держали связь со многими, вести приходили из бесчисленных смертных царств. И ни одной — о первом человеческом Суверене, раздвигающем свой Домен.
Вместо этого говорили только о прекрасном и ужасном создании по имени Белая Бездна — существе, которое человеком не было, но первое человеческое королевство, похоже, основало... или, по меньшей мере, отняло.
Тень слегка удивилась: с обрывками воспоминаний о будущем, хранившимися в её разуме, это не сходилось. Впрочем, иные из запомнившихся ей вариантов будущего противоречили и друг другу — она приняла это за очередное несоответствие. Да и не всё ли ей было равно.
Даже до цветущего города, выросшего у самой её пещеры, ей не было дела.
Там, в городе, потомки Таталь — ветви её семьи, оставшиеся в племени, — всё ещё процветали. Тень не чувствовала к ним ничего. Все эти люди были ей чужими; какая-то связь была разве что с детьми Таталь, но те давно ушли в Царство Теней.
Теперь те, кто называл себя наследниками Великой Шаманки, даже не знали, как она выглядела.
Если уж на то пошло, тень их недолюбливала.
Племя богатело, жизнь делалась сытнее — и люди медленно менялись. Соблазны цивилизации, богатство, власть, пороки, пускали корни в их сердцах. У потомков Таталь власти было больше, чем у прочих... а власть развращает.
Постепенно они сделались горды и надменны, уверенные, что лучше простых людей.
Тень не заботили человеческие пороки — и всё же в этих людях она разочаровывалась особо: каждым своим поступком они оскверняли память о её дорогом друге.
Таталь была добра — эти люди были жестоки. Таталь была бескорыстна и щедра — эти были полны эгоистичной алчности. Таталь при всей своей великой силе видела в каждом равного — эти смотрели на других свысока, сами будучи жалкими и слабыми.
Другие люди в городе были не лучше.
Чем больше тень наблюдала, тем большее отвращение испытывала.
И, не желая больше это чувствовать, она отвернулась от мира.
Она замкнула чувства, оставив им только тьму пещеры.
Она думала, что обретёт покой. Обрела одиночество.
Тень отдыхала во тьме, слепая к окружающему миру.
Зов прошлых жизней она отвергала — вспоминать их не хотела.
Вместо этого она вспоминала Таталь.
Она всё ещё слышала её звонкий голос. Всё ещё видела её, всё ещё чувствовала её запах. Всё ещё ощущала её тепло.
Это было её счастье.
Так тень какое-то время и жила грёзами о прошлом.
Прошло много времени...
Пока однажды тень не потревожил знакомый запах.
Запах крови проник в её пещеру. Запах смерти...
Тень зашевелилась, медленно стряхнула дремоту и потянулась чувствами наружу.
От увиденного непостижимая тьма её существа вскипела.
Там, снаружи, на алтаре перед пещерой... лежало неподвижное человеческое тело, и кровь его стекала на холодный камень.
Пустые глаза смотрели в равнодушное небо.
Вокруг алтаря стояли другие люди в великолепных одеждах. Один держал окровавленный нож, остальные кланялись в сторону пещеры и читали молитвы.
У иных за серьёзными лицами пряталась гордая, надменная улыбка.
«Ради тебя, о Тёмный! Как и Великая Шаманка до нас, мы молим о твоей благосклонности!»
На мгновение тень утратила способность мыслить.
В её разуме пронеслись образы...
Пламя белого дракона.
Девочки-сироты, робко улыбающиеся на пороге старого храма.
Она вспомнила Таталь.
Добрую Таталь, которую мучило одно-единственное неизбежное убийство. Которая отказалась просить её о помощи в битве с Василиском, зная цену отнятой жизни.
Тень вспомнила тощего человека, копающего могилы в мёрзлой земле на берегу скованного льдом океана.
И тогда тень вспомнила гнев. Вспомнила безумие.
'КАК ОНИ ПОСМЕЛИ!'
Она двинулась.
Гора содрогнулась, когда тень вышла из пещеры. Только на этот раз облика человека она не приняла.
Она явилась им в истинном виде — бесконечным, непостижимым, исполинским потоком тьмы.
Как смерть.
Она ведь дала Таталь обещание, так? И послание её народу отправила. А тенью она была очень, очень честной.
Как же коротка их память...
Тень нахлынула на мир.
'Умрите'.
И по её воле всё умерло.
Люди перед алтарём рухнули, как марионетки, которым перерезали нити.
Люди в городе внизу, в долине, пали тоже.
Скот в загонах, собаки, охраняющие дома, мыши, прячущиеся в стенах, муравьи, снующие в поисках крошек на полу.
Пшеница на полях засохла и рассыпалась прахом. Деревья, трава, цветы — всё погибло, и осталась пустота.
'Почему они не могут просто оставить меня в покое?'
Тень поглотила мёртвый город и земли вокруг него.
Она устала от жизни... от живых.
Она хотела всего лишь покоя — так отчего же этим отвратительным созданиям так трудно от неё отстать?
Вскоре земля вымерла вся, укрытая непроницаемой тьмой.
Город уцелел до последнего камня — и был совершенно пуст, поглощённый тенями.
Воцарилась тишина.
И тогда, наконец, наступил покой.
Коментарі (0)
Увійдіть — і зможете обговорювати розділ разом з іншими.
Завантаження