Эффи глубоко вздохнула, ожидая, когда этот краткий миг затишья закончится. Как только это произойдёт, она, вероятно, превратится в подушку для иголок... пережить это будет непросто.
Она почти видела, как нерешительность в глазах солдат сменилась злобой и готовностью действовать. Даже их страх перед чумой в тот момент заглушала жажда крови.
Но прежде чем солдаты успели сорваться, низкий голос прогремел над толпой:
«Какого дьявола вы, наглые ублюдки, загородили вход в мою палатку?»
И почти мгновенно эту жажду крови сменил ужас.
Толпа солдат расступилась, открывая взору внушительную фигуру Азаракса, Короля Королей. На его лице застыло мрачное, угрожающее выражение, а в глазах кипела едва сдерживаемая ярость.
Когда он заметил торчащее из грязи копьё рядом с Эффи, этот испепеляющий взгляд стал ещё страшнее.
Голосом, который звучал почти как рычание, Азаракс спросил своих солдат:
«С каких это пор я возглавляю армию трусов?»
Солдаты и без того были напряжены и насторожены, а его очевидная ярость заставила их побледнеть. Увидев это, Эффи могла лишь подавить мрачную улыбку.
Что пытался сказать Азаракс? Что он поощряет их попытку убить её, но только честным и открытым способом? Например, нападать на связанную и раненую женщину голыми руками, а не с помощью метательного оружия.
Честно говоря, он лицемерил. Он приковал её цепями посреди лагеря именно потому, что хотел, чтобы его солдаты попытались убить её или хотя бы ранить. Однако он сделал это лишь потому, что не верил, что у них это получится. Он хотел унизить и мучить свою пленницу, сломить её дух, а не потерять свой бесценный трофей полностью.
Но, по иронии судьбы, именно в тот момент дух его солдат, казалось, треснул. Лицемерие их тираничного командира стало последней каплей, которая сломила их решимость, превратив толпу закалённых убийц в толпу испуганных, уставших, голодных людей.
«Разойтись! Сегодня мы берём этот проклятый замок, так что готовьтесь к маршу!»
Когда Азаракс взревел, солдаты переглянулись, на мгновение заколебались, а затем подчинились его приказу.
Однако этого момента колебания раньше никогда не случалось. Он тоже это заметил, и его выражение лица потемнело ещё сильнее.
Когда солдаты разошлись, он направился к Эффи и молча рывком поднял её вверх. Сияющей Жрицы Войны уже не было и в помине. Вместо неё перед ним стояла измождённая женщина, покрытая грязью и запёкшейся кровью, с волосами, похожими на грязную тряпку, бледным и осунувшимся лицом.
Однако её глаза оставались прежними, даже затуманенные болью.
Азаракс оскалился, а затем голыми руками снял её кандалы и потащил к своей палатке.
«Мерзко... жалко. Такими темпами они действительно убьют тебя, жрица. Но этого нельзя допустить... нет, это было бы совсем не весело. Всё закончится слишком быстро...»
Войдя в палатку, он грубо швырнул её на пол, снял со своего пояса кожаный шнур и туго связал ей руки. Эффи подумала, что кусок кожи гораздо лучше зачарованных кандалов, но её радость была недолгой — мгновение спустя шнур зашевелился, словно живое существо, и сжался вокруг её запястий, выдавая свою мистическую природу.
По крайней мере, на этот раз её руки были связаны спереди.
Азаракс смотрел на неё несколько мгновений, а затем прорычал:
«Не двигайся, если хочешь жить. Я разберусь с тобой позже».
С этими словами он выбежал из палатки, оставив Эффи одну.
И как только она осталась одна, лёжа на роскошном ковре вместо холодной грязи, она наконец осознала...
Что сегодня, так или иначе, всё закончится.
Осада могла ещё не завершиться. Борьба, которую вели её друзья, могла продолжиться... но исход Кошмара будет решён до наступления ночи.
И её роль во всём этом, скорее всего, тоже будет закончена.
Когда Азаракс пообещал разобраться с ней позже, это прозвучало не слишком угрожающе... насколько вообще не угрожающе мог звучать садист, чьим увлечением в последнее время было пытать её. Однако лишь потому, что он всё ещё не осознавал масштаба того, что она совершила.
К тому времени, как он вернётся в лагерь, многое изменится.
Каю и остальным из её когорты нужно было лишь немного поднажать, чтобы поражение Стальной Орды стало неизбежным. Она надеялась, что они тоже это понимали. Каменный Замок должен был выдержать штурм — тогда моральный дух Стальной Орды будет сломлен окончательно.
Было бы ещё лучше, если бы одновременно с этим пришла весть о том, что Джет атаковала очередной караван. В конце концов, голод тоже был довольно страшной вещью.
Голод, болезнь, смерть и война... Стальной Орде скоро придётся бояться всех четырёх. Тогда Азаракс уже не сможет отрицать тот факт, что спасти положение стало практически невозможно.
Вскоре он узнает, что его тоже пожирает чума. Она одна, вероятно, не убьёт его, но победить его станет гораздо легче. И когда он всё это осознает... у его гнева будет только один выход. Он сможет выплеснуть его только на Эффи.
Лёжа на роскошном ковре, устилавшем пол его палатки — без сомнения, украденном в каком-то павшем дворце, — она слабо улыбнулась.
Будет довольно иронично, если он спас её от самосуда, только чтобы в тот же день собственноручно убить.
Впрочем, во всём этом была и светлая сторона.
'Он убьёт меня, только если полностью потеряет контроль.'
А если он потеряет контроль, это будет означать, что его дни действительно сочтены. Так что слабая улыбка Эффи превратилась в ухмылку.
'Возвращайся скорее, Азаракс... возвращайся быстрее. Мне всё это тоже надоело...'
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка