«С какой целью ты могла меня разыскивать?»
Мордрет слегка улыбнулся.
После бесчисленных лет, проведённых в Кошмаре, прошлое его должно было стать далёким, стёртым из памяти течением времени и потоком новых впечатлений… или по крайней мере выветриться и размыться. Но он обнаружил, что это не так.
Даже сейчас он ярко помнил свою прежнюю жизнь. Возможно, потому что сколько бы он ни жил и сколько бы воспоминаний ни накапливал, первые из них всегда остаются живыми и значимыми. Ведь важность фундамента не уменьшается с надстройкой всё новых этажей — напротив, его природа определяет всё здание, каким бы высоким оно ни было.
Детство, проведённое рядом с Порождением Снов, Первый Кошмар и раскол, заточение и блаженное, но пустое существование в Великом Зеркале... то, как его забрали из роскошного миража поддельной жизни и заперли в душе брата — только для того, чтобы позже заставить убить.
Были и другие воспоминания — воспоминания о другой части себя, которую он убил.
Возвращение в холодные объятия клана Валор, предательство и долгие годы, проведённые взаперти в зеркальной клетке, безумие Королевства Надежды, бесконечные течения Великой Реки, кровопролитие и насилие войны между Доменами Меча и Сонг, и всё, что за этим последовало.
Эти воспоминания принадлежали ему благодаря Кассии, Песни Павших, так что он чувствовал себя перед ней в долгу.
Как-никак, они были всем, что осталось от его дражайшего брата.
Кэсси долго молчала, и лицо её скрывала вуаль. Наконец она вздохнула.
«Я долго ищу одну вещь. Но она скрыта от меня, словно окутана туманом. А ты мастер тумана... нет ничего, что ты не смог бы найти, если оно отражает свет. Так что я надеялась заручиться твоей помощью».
Мордрет пристально смотрел на неё несколько секунд. Песнь Павших была одним из немногих живых существ, с которыми его хоть что-то связывало. Но он не обманывался, полагая, что ею движет благожелательность. Была причина, по которой брат его остерегался её... каждое её слово несло скрытый смысл, и всё, что она делала, было частью замысловатой схемы, которую даже ему было не разгадать.
Те, кто попадал в паутину её лжи, могли обрести невероятные дары. А могли прийти и к катастрофическому концу. Её внимание было одновременно и благословением, и проклятием.
Но...
В мире было очень мало вещей, которые его волновали.
Ему нечего было терять, кроме времени.
А время в этом Кошмаре ничего не стоило. Мордрет слегка улыбнулся.
«Мне отрадно осознавать, что в трудную минуту эта леди вспомнила именно обо мне. Ах, но у джентльмена должна быть веская причина для действий. Так что, даже рискуя показаться неучтивым, я вынужден спросить... что я с этого получу?»
Кэсси указала на резные кости, разбросанные перед ней.
«Как насчёт того, чтобы я предсказала твою судьбу?»
Мордрет усмехнулся.
«Меня не интересуют такие вещи».
Она вздохнула, а потом собрала кости и подняла свою чашу, пряча монеты в складках потрёпанного плаща.
«Тогда давай заключим сделку. Помоги мне найти то, что я ищу... и когда придёт время, я помогу тебе найти то, что ищешь ты».
Мордрет приподнял бровь.
«И что, по-твоему, я хочу найти?»
Кэсси встала и свернула пыльный коврик. Повернувшись к нему, она слегка подняла голову, после чего сказала:
«Я не думаю, что даже ты сам это знаешь. Поэтому я помогу тебе выяснить».
Годы спустя они вдвоём прибыли в царство, заражённое Порчей. Когда-то оно было мирным — бескрайние моря и россыпь островов, изобилующих цветами и изумрудной травой. Но теперь покоя не было.
Вдали, в самом сердце царства, крупнейший его участок суши стал источником отвратительной Порчи. Воды тоже были заражены мерзостями. Людей, называвших эту землю своим домом, либо поглотила расползающаяся тьма, либо они поколение за поколением уходили к окраинам царства, и жизнь их была полна тягот и постоянного страха.
Защитники их уже погибли в битвах против бесконечного потока мерзостей. Сородичи из соседних царств были слишком заняты собственными битвами за выживание, чтобы прийти кому-то на помощь.
Именно тогда слепая провидица пересекла границу заражённого царства, неся зеркального фантома в своём единственном оставшемся глазу. Кэсси поставила свою чашу возле колодца в многолюдной деревне, надеясь услышать истории, какие могли рассказать местные. Вот только люди здесь были забитыми и тревожными, согнутыми тяжестью суровой жизни. Лишних денег не было ни у кого, а если у кого и были, они лишь бросали на Кэсси взгляды, полные недоверия и подозрения.
Прошло несколько часов, а чаша её так и оставалась пустой. Многое она всё же узнала, охватив деревню своими чувствами, но это было не то же самое, что стать сосудом, в который люди могли бы излить свои тревоги и чаяния.
Кэсси вздохнула.
Цель её поисков была скрыта от её чувств, и всё же она ощущала, что та близко. Она знала, что так оно и есть, ведь Мордрет сказал ей об этом. Чувства его охватывали огромную область, мириады отражений служили ему бесчисленными глазами. Долгое время он был проводником Кэсси, и теперь они наконец достигли конца пути.
Внезапно что-то упало в её чашу. Вот только звук был не похож на звон монеты.
Протянув руку, Кэсси нащупала глиняную чашу и подняла необычный предмет. К её удивлению, это был кусочек домашней конфеты, завёрнутый в тонкую ткань.
Подняв голову, она увидела своего единственного клиента в этом царстве — маленького мальчика, слишком юного, чтобы у него выпал хоть один зуб, и смотрел он на конфету с глубоким сожалением и тоской.
А ещё в ритме его быстро бьющегося сердца таилась искра надежды. Он взглянул на Кэсси и на мгновение замялся.
«Бабушка, ты гадаешь?»
Лицо Кэсси скрывала вуаль, одежда на ней была потрёпана и покрыта пылью, осанку она намеренно держала слегка сгорбленной, а движения её были неуверенными и осторожными. Деревянный посох она ещё и использовала как трость, так что неудивительно, что люди принимали её за старуху. По правде говоря, она нарочно создавала и поддерживала такое впечатление.
Улыбнувшись под вуалью, она кивнула.
«Верно. Тебе интересно узнать секреты судьбы, юноша?»
Мальчик с готовностью кивнул.
«Да! Мой папа и другие папы не могут поймать рыбу! Потому что их лодки сломаны. Папа всегда грустный, и у меня болит животик без рыбы. Когда папа снова улыбнётся мне?»
Кэсси долго молчала, а потом тихо разбросала резные кости. Море кишело мерзостями, так что лодки местные рыбаки, разумеется, потеряли. Им вообще повезло, что они не потеряли свои жизни... но долго ли они и их семьи протянут без рыбалки? Эти люди лишились своей земли, своих корней и средств к существованию. Даже если Порча и отвратительные создания, которые она порождала, их не убили, голод и нищета скоро сделают это за них.
Так что кусочек конфеты, который мальчик отдал гадалке, должно быть, был для него настоящим сокровищем.
Делая вид, что смотрит на кости, Кэсси улыбнулась под вуалью.
«О, боже. Взгляни на это!»
Мальчик взглянул на кости, и глаза его расширились от изумления.
Кэсси указала на одну из них.
«Тебя ждёт великая удача, юноша! Скоро будет много-много рыбы. Твой папа будет улыбаться весь день, и твой животик больше не будет болеть. Конфет тоже будет много».
Мальчик неуверенно улыбнулся.
«Правда?»
Кэсси кивнула.
«Конечно!»
Улыбка его медленно расширилась.
«Правда, правда?»
Кэсси собрала кости.
«Правда, правда. Поверь мне, я гадаю уже бесчисленные годы».
Она не солгала мальчику. То, что она ему сказала, скорее всего, сбудется.
Потому что Кэсси была здесь. Она пришла в это царство, преследуя эгоистичные цели, но море Порчи, терзавшее его, стояло у неё на пути.
Так что она собиралась искоренить Порчу и уничтожить её чудовищных порождений. Она собиралась очистить этот мир.
В итоге Кэсси достигла своей цели.
Исчерпав свою силу, она воззвала к Королю Ничего. И как только Король Ничего явил себя, морю Порчи не осталось выбора, кроме как быть уничтоженным.
Мордрет не командовал армией сосудов, и его не сопровождали могущественные Отражения. Всё, что у него было, — это копьё и несокрушимая воля увидеть крах противника.
Но всё-таки он был Верховным Титаном, а ещё обладателем Божественного Аспекта и потомком Войны.
Так что мерзости пали.
Следуя за ним по опустошённой земле, Кэсси проходила мимо возвышающихся туш, щепок от уничтоженных деревьев и луж чёрной крови, настолько глубоких, что в них можно было утонуть. Наконец она достигла склонов огромного кратера.
Отвратительная жизнь, порождённая Порчей, была здесь ещё гуще и источала волны леденящей, пронизывающей насквозь злобы. Её было так много, что даже Мордрету приходилось с трудом прорубать себе путь сквозь эту массу. Кэсси медлила, зная, что есть у неё и ещё один защитник, к которому можно обратиться...
Но, услышав эхо его безумного смеха и почувствовав холодную кромку безупречно белого нефритового клинка, она решила оставить этого монстра запертым в своей памяти.
'Я почти на месте...'
В итоге Мордрет выполнил свою часть сделки и проводил её на самое дно кратера, где на почерневшей земле лежал источник всей этой Порчи. Это был единственный сияющий глаз, источающий капли золотого ихора.
«Не смотри на него».
Услышав её предупреждение, Мордрет нахмурился и отвёл взгляд.
Опустившись на колени перед глазом, Кэсси слегка задрожала.
'Наконец-то я нашла его'.
Это был вырванный глаз божества...
Это был глаз Ткача.
Тот, что украла Птица-Воровка и что свёл её с ума, заразив её душу Порчей.
«Какая отвратительная вещь».
Голос Мордрета был едва слышен.
«Что ты собираешься с ним делать?»
Кэсси колебалась несколько секунд.
«Я собираюсь сделать его своим».
Он уставился на неё с ошеломлённым выражением лица.
А затем он нахмурился и слегка покачал головой.
«Это не похоже на хорошую идею».
Несмотря на страх, сковавший её железной хваткой, Кэсси выдавила из себя бледную улыбку.
«У меня уже давно закончились хорошие идеи».
С этими словами она подняла руку и стянула повязку.
Её единственный оставшийся глаз открылся, и сияющие голубые глубины его были полны трепета. Обнажилась и зияющая рана на месте другого глаза.
Кэсси долго оставалась неподвижной, а потом протянула дрожащую руку к глазу Ткача.
Подняв его двумя пальцами, она снова содрогнулась...
А затем вставила окровавленный глаз в свою пустую глазницу.
Мгновение спустя ужасный крик потряс небо над глубоким кратером.
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка