Таталь была тяжело ранена в битве с Василиском. По сути, она едва осталась жива.
Но она была жива.
Тень отнесла её бессознательное тело, а также шкуру убитого Дьявола, на окраину деревни. Она исчезла и вернулась в уютный, холодный мрак своей пещеры. Возвращение шаманки, должно быть, потрясло и обрадовало жителей деревни. В конце концов, убить Василиска не должно было быть под силу простой Вознесённой… битва, которую пережила Таталь, была, без сомнения, впечатляющим и грозным подвигом — подвигом, достойным того, чтобы однажды стать песней или даже мифом.
Мифом о доблестной шаманке, которая противостояла неудержимой катастрофе с песней и медным клинком.
Но тени было не до наблюдения за ликующими людьми.
Она встревожилась… ей было не по себе.
Даже теперь, когда Василиск был мёртв, а Таталь вне опасности, тень всё ещё чувствовала странное беспокойство. Всё из-за того, что сказала Таталь тогда, в глубине леса.
'Почему она отказалась от моей помощи?'
Тень была подобна богу для людей маленького племени. Так почему же Таталь отвернулась от своего бога и решила встретиться с Дьяволом в одиночку?
Тень не знала почему, но этот вопрос отозвался в глубинах её тёмного существа.
Обрывок давно забытого разговора всплыл из глубин её сознания, произнесённый человеком, которого она не помнила, в жизни, которую она не хотела вспоминать.
'Никогда не доверяй богам…'
Кто это сказал?
Что это значило?
Тень уже знала, какой леденящий ужас испытывают низшие существа перед лицом непостижимой мощи Божественных и Нечестивых существ — а также тех, кто был Священным или Проклятым. Быть настолько маленьким, настолько ничтожным, настолько неописуемо бессильным… это почти лишало бытие смысла.
Единственный способ сохранить рассудок, разделяя мир с такими существами, — вообще не думать об их величии.
Однако тень всегда рассматривала богов лишь как пугающую, неизбежную угрозу. Им даже не нужно было питать к ней враждебность, чтобы уничтожить её. Целые царства могли погибнуть от малейшей эхо их действий — перед ними даже такое существо, как она, было не более чем муравьём, и, как муравья, её могли раздавить неосторожные шаги этих гигантов.
Она всегда думала о богах как о странной, по своей сути опасной и погибельной силе. Она всегда предполагала, что существа, которые были слабее неё, такие как люди, должны были чувствовать то же самое.
Но что, если бог был благосклонен? Что, если бог был добр и заботился о тебе? Что, если он был готов протянуть руку помощи, ничего не прося взамен?
Можно было бы предположить, что благосклонность бога была бы невероятным благом. Кто не надеялся на чудо? Кто не желал, чтобы за ними приглядывало всемогущее, доброе существо?
Тень не была ни доброй, ни всемогущей, но она могла бы стать чудом для Таталь.
И всё же та отказалась. На благо самой тени, да, поскольку считала её дорогим другом. Но это было и для её бага — её слова намекали на это, подразумевая нечто, о чём тень раньше не задумывалась…
Что благосклонный бог был так же ужасен, как и враждебный, — возможно, даже более.
'Почему?'
Тень провела много времени в размышлениях.
В конце концов она пришла к выводу, который вызвал у неё дискомфорт. Этот вывод был не о том, во что верила Таталь, а скорее о том, что сама тень считала бы правдой… но от этого он не становился менее запутанным.
Заключался он в том, что существование доброго бога всё равно лишало усилия смертных смысла, а его благосклонность была слишком сладкой, чтобы ей сопротивляться, — стоило человеку вкусить её, и пути назад уже не было.
Если великие бы боги существовали и были готовы обращать внимание на жизнь смертных, то что оставалось делать смертным? Они могли всю жизнь стремиться к чему-то, и в конце концов всё, чего они достигали, всё равно было бесконечно ничтожнее случайного деяния божества. Их жизнь казалась мимолётной и унылой, жалкой и убогой по сравнению с блистательным существованием богов.
Им оставалось только с завистью взирать на то, что боги могли делать, что они создавали и чем обладали.
Сила, свобода, изобилие, бессмертие… жизнь была сурова, и смертные могли выносить её суровость, потому что это была реальность, с которой приходилось сталкиваться всем живым существам. Но что, если им приходилось созерцать существ, не скованных реальностью, которые относились к реальности как к чему-то податливому и мягкому?
Это, предположила тень, наполнило бы их душераздирающим чувством несправедливости.
Безумной завистью и тихим отчаянием. Перед лицом величия богов у смертных было только два выбора. Один — продолжать жить своей жизнью, с разбитым сердцем, а другой — встать на опасный Путь Вознесения в надежде однажды тоже стать божеством.
Но это была только одна сторона медали.
На другой стороне была опасность получения помощи от божества.
Люди были маленькими и слабыми, но боги были великими и всемогущими. И что будет, если бог спустится в смертное царство, чтобы помочь его жителям?
Если божество поможет им однажды, не захотят ли они получить эту помощь снова? И если они продолжат пользоваться благосклонностью своего бога, не начнут ли они ожидать божественной помощи? Не начнут ли они полагаться на неё, забывая о собственных усилиях?
Что случится, если божество решит все их проблемы, защитит от всех опасностей и даст им всё, чего они пожелают?
Тень вспомнила благоговейный трепет, который испытывала Таталь, впервые увидев медь, и радость, которой она делилась с ней, когда ремесленники её племени научились с ней работать. Энтузиазм, переполнявший её, когда она разбиралась, как делать глиняные кирпичи. Хвастливую гордость из-за её первого в деревне шерстяного платья.
Она знала, что могла бы одной мимолётной мыслью создать для неё клинок в тысячу раз прочнее меди. Она могла бы построить для её племени город за несколько минут. Она могла бы соткать ткань более величественную и чудесную, чем всё, что Таталь когда-либо носила, трогала и вообще видела.
Она могла бы и убить Василиска. Но если бы она сделала это… смогла бы Таталь когда-нибудь преодолеть искушение попросить её о большем?
Убить больше её врагов. Обеспечить больше для своего племени. Сделать жизнь менее суровой… преодолевать жизненные трудности вместо неё.
И если бы это случилось, исчезли бы однажды её радость, энтузиазм и гордость? Потухли бы они мало-помалу, как пламя, угасающее без топлива?
Украденные щедрым божеством.
Тень зашевелилась.
Она не знала.
Ей казалось, что Таталь постигла нечто, чего даже она, существо гораздо более великое и древнее, не понимала.
Что для смертных опасно быть объектами божественной благосклонности.
Бесчисленное множество людей на протяжении всей истории не разделяли того же мнения. Те двое мужчин из Империи, которых она помнила, определённо чувствовали себя комфортно, служа нации, которой непосредственно правил бог.
Но, с другой стороны, была ли Империя действительно лучшим примером? Или это была именно та злокачественная аномалия, которую Таталь не хотела создавать?
Великая и славная Империя Войны, завоевавшая мир огнём и мечом… чьё завоевание нельзя было сдержать или остановить, потому что её защищал бог.
Пока однажды её не остановили. Людям, остановившим её, пришлось сначала убить богов, уничтожив вместе с ними всё сущее. Тень покоилась во тьме, чувствуя себя неуютно. Она не знала, почему вопрос божественности так волновал её, не говоря уже о вопросе отношений между богами и людьми.
В конце концов, она не была богом, и у неё не было желания помогать людям.
Таталь была единственным исключением из её безразличного отношения ко всем людям, и раз та не хотела её помощи, то и спорить было не о чём.
Так что тень могла забыть обо всём и отдыхать спокойно, зная, что эти мучительные вопросы не имеют к ней никакого отношения.
Коментарі (0)
Увійдіть — і зможете обговорювати розділ разом з іншими.
Завантаження