В благоговейном ужасе на заре времён тень ограничила свои чувства пределами пещеры, пытаясь ослепить себя для мира. Она хотела стать как можно меньше, чтобы ужасающие гиганты, ступавшие по земле, не могли увидеть её — не могли почувствовать, что она наблюдает за ними, и, следовательно, не узнали о её существовании.
Однако теперь тень была вынуждена взглянуть наружу.
В одно мгновение её чувства распространились на сотни километров, охватывая движение и очертания каждого существа, насекомого и травинки, колышущейся на ветру в землях, окружавших её убежище.
...Мир стал маленьким, пока тень отдыхала.
Её пещера оказалась в одном из смертных царств. Граница царства ощущалась для чувств тени как движущийся поток — достаточно лёгкий для пересечения, если не бояться промокнуть.
Не то чтобы тень хотела сделать это.
Её чувства охватывали область первобытного царства, покрытую скалистыми горами, зелёными долинами и лесами. Юный мир был чистым и незапятнанным опустошительным великолепием цивилизации. Бесчисленные звери и существа населяли его дикие просторы...
Как и мерзости.
Они прятались в тёмных уголках бытия, так же как и тень. Они были существами Пламени, испорченными Пустотой, сведёнными с ума ненасытной потребностью уничтожать то, что они потеряли, в тщетной попытке вернуть это.
Они бродили по миру, охотясь на детей Пламени в мучительном бешенстве, и заражали всё вокруг себя отвратительной гнилью Порчи.
Где была жизнь, там была Порча. И эти Испорченные были правителями всех земель, лежащих за пределами очищающей ярости богов.
Боги были огромными и необъятными... сами боги были существами Пустоты. Так какое им было дело до этих мелких мерзостей?
Тени тоже было всё равно.
Однако теперь в пещеру, которую она выбрала своим убежищем, просачивался запах крови. Там, у входа, по острым камням полз человек, оставляя за собой кровавый след. Мужчина был одет в грубую одежду из меха и шкур, его обветренное лицо скрывала густая борода. Его тело было покрыто ужасными ранами, а глаза были полны боли и отчаяния.
Когда из его рта вырвался хриплый стон, позади раздался скрежещущий звук. Там огромная мерзость прорвалась сквозь стену высоких деревьев, разнеся их в щепки. Она была высокой и внушительной, кровь стекала между её звериными клыками, а её смутно гуманоидная форма была одновременно тощей и угрожающей.
Мерзость тоже была ранена, но её состояние было далеко не таким тяжёлым, как у человека. Она опустилась на четвереньки, глядя на него с убийственной яростью. Её мощные задние ноги напряглись, готовые отправить существо в смертоносный прыжок, а длинный хвост хлестал, словно костяное копьё.
Человек вот-вот должен был умереть ужасной смертью в мерзкой пасти существа.
Тени было всё равно, жив он или мёртв.
Она пережила сотни тысяч смертей, так что же значит ещё одна? Не было смысла что-либо чувствовать. В конце концов, всё умирает. Их страсти, их устремления, их боль, их отчаяние — ничто не имело значения для тени. Накопленный груз её бесчисленных жизней делал всё мимолётным, и она потеряла желание заботиться о мелочах.
Осталось лишь безразличие.
Однако тень почувствовала странный импульс вмешаться.
Не потому, что тень испытывала сострадание к человеку или считала его жизнь ценной. Скорее, потому что в тот момент тень обнаружила новый факт о себе.
Ей не нравилась Порча.
В смутных воспоминаниях о своих прошлых жизнях тень помнила, как её постоянно преследовало растлевающее влияние Пустоты. На самом деле, большинство её жизней, казалось, было проведено в тисках Порчи.
Иногда тень рождалась мерзостью. Иногда тень рождалась дитём Пламени, проживала жизнь, полную радостей и печалей, а затем проходила через мучительную трансформацию осквернения Пустотой и проводила бесчисленные годы, бродя по миру, объятая безумием и агонией.
И на протяжении всех этих жизней сама тень — существо, которому снился кошмар бесчисленных жизней, — должна была упорно сопротивляться Порче, не позволяя её семенам пустить корни в её душе. Это было также причиной того, почему сон тени был кошмаром.
Некоторые семена были маленькими и слабыми, некоторые — огромными и устрашающе опасными. Однако, казалось, тень обладала довольно мощными средствами защиты, поэтому ей удавалось уничтожать их все. И всё же Порча никогда не переставала пытаться завладеть ею, настойчиво посылая свои тёмные щупальца в душу тени. Это было неприятно.
Порча... была задирой.
Более того, Порча, казалось, сделала своей жизненной миссией бесконечно докучать тени.
Поэтому, даже несмотря на то, что тень почти ничего не чувствовала, она испытывала сильную неприязнь к Порче и ко всем её носителям.
В некотором смысле, это было уместно. В конце концов, смерть была оружием, уничтожающим Порчу, и поскольку тень чувствовала странную близость к смерти, было естественно, что она также презирала Порчу.
Вот почему она решила действовать.
Когда огромная мерзость приготовилась броситься на истекающего кровью человека, тени вокруг неё внезапно пришли в движение, словно оживая. Щупальца тьмы устремились вперёд, опутывая её руки и ноги.
Могучее существо боролось, пытаясь вырваться, но оно было бессильно перед тенью. Тёмные щупальца начали тянуть его назад и в разные стороны. Существо раскрыло пасть, словно желая завыть...
Но прежде чем оно успело это сделать, его тело разорвало на части. Кровь, внутренности и оторванные конечности градом посыпались на землю — везде, где жёлтая кровь касалась почвы, земля дымилась и плавилась, словно разъедаемая сильной кислотой.
Но это не имело большого значения, потому что отвратительное существо было мертво.
В отличие от Бога Зверей, тень не пожирала останки своего врага. У неё были лучшие манеры и более изысканный вкус.
Тень, однако, была недовольна. Она поёжилась.
Это было потому, что в тот момент, когда мерзость умерла, тень почувствовала, как что-то проскользнуло внутрь её души, и ей показалось, что она услышала отголосок смутно знакомого голоса.
Она задалась вопросом, не придётся ли ей пережить и ту несчастную жизнь.
Истекающий кровью человек тем временем в шоке смотрел на ужасные останки разорванной мерзости. Затем он медленно повернулся и вгляделся в густую тьму, заливавшую вход в пещеру.
Его лицо ужасно побледнело, и он сделал шаг назад, дрожа.
Затем, найдя в себе силы бежать, человек развернулся и бросился прочь.
Тень облегчённо вздохнула.
'Хорошо. Скатертью дорога...'
Довольная тем, что её убежище снова стало мирным и тихим, тень устроилась на своём прежнем месте. Она надеялась, что никто больше не побеспокоит её.
Однако этим надеждам вскоре суждено было разбиться вдребезги.
Прошло некоторое время — возможно, дни, а может, и годы — и тень снова почувствовала, как что-то движется у входа в её пещеру.
С тяжёлым вздохом она направила свои чувства наружу.
Затем её лицо помрачнело.
Что ж, у тени на самом деле не было лица. Но если бы оно было, на нём в этот момент застыло бы выражение ошеломлённого ужаса.
В тот день тень задала себе третий вопрос.
'Какого чёрта?'
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка