К этому моменту небольшое поселение племени превратилось в маленькую деревню. Количество населяющих его людей увеличилось, а палатки из меха и шкур сменились деревянными хижинами. Подношения, которые приносили жители, теперь были более щедрыми — разумеется, по их меркам.
Но, возможно, они всё ещё чувствовали, что этого недостаточно. Или, возможно, они по какой-то причине их охватил страх и отчаяние... тень не знала. Она и не стремилась узнать. Она знала лишь то, что однажды её мирный сон был нарушен новым шумом. Это не было обычным бормотанием, которое люди издавали, когда оставляли подношения на своём алтаре.
Вместо этого тень услышала плач ребёнка. Недовольная, она тяжело вздохнула и медленно, с трудом вытащила своё сознание из состояния небытия, вновь проводя различие между собой и миром.
'Что теперь?'
Её соседи оказывались крайне досадными.
Там, у входа в пещеру, тень увидела знакомую фигуру — это был человек, которого она когда-то спасла от мерзости.
Человек теперь был стар, его фигура была тощей и сгорбленной. Его конечности, когда-то могучие, теперь были тонкими и жилистыми. Его густая борода поседела, а на морщинистом лице застыло решительное, скорбное выражение.
Его тень, напротив, стала темнее и глубже, словно его смерть приближалась.
Такова была природа обычных людей. Их жизни были хрупкими и мимолётными — они ярко вспыхивали и исчезали, не оставляя следа в мире. Одно мгновение ока, и можно было целиком пропустить их существование. Тень нахмурилась.
Человек состарился, но в его конечностях всё ещё была сила. По крайней мере, у него не было проблем с тем, чтобы дотащить плачущего ребёнка до входа в пещеру, нашёптывая что-то мрачным тоном.
'Что всё это значит?'
Тень обнаружила, что её способность задавать вопросы значительно улучшилась.
Прежде чем она успела сформировать теорию о происходящем, старик опустился на одно колено. Взглянув на ребёнка — девочку, достаточно юную, чтобы быть его правнучкой, — он что-то сказал, обнял её и взглянул в непроницаемую тьму пещеры с выражением страха, печали и отчаянной надежды.
Затем старик толкнул девочку во тьму.
Тень была удивлена.
Она была ошеломлена.
Когда девочка покатилась по острым камням, скатываясь вглубь пещеры, тень размышляла о старике, изучая странный порыв, поднявшийся из самых глубоких, самых тёмных уголков её души.
Тень почувствовала, что должна убить этого старика. Но было ли это так уж удивительно?
В конце концов, когда-то она была искусным убийцей. Она всё ещё была им. Смерть была не только домом тени, но и языком, которым она владела лучше всего. Более того, тень подозревала, что она вполне могла быть живым воплощением смерти... возможно, её аватаром. Возможно, она была не просто какой-то тенью, а тенью самой Смерти.
Тем не менее, в конце концов она позволила старику уйти, по той лишь причине, что разбираться с ним было бы хлопотно. Когда старик ушёл, тень испытала облегчение.
Однако это оставило её с другой проблемой...
Старик исчез, а вот ребёнок — нет.
Девочка скатилась на пол пещеры и осталась там, дрожа. Во тьме её маленькое тело выглядело как куча мусора, которую кто-то оставил на пороге тени... хотя употребление слова «порог» было не совсем верным.
Несмотря на все попытки стать как можно меньше, тень всё ещё была обширной и глубокой. Её безбрежная тьма занимала большую часть пещеры, поэтому, когда девочку толкнули во тьму, её толкнули в пространство самой тени.
Другими словами, куча мусора была бесцеремонно оставлена внутри самой тени.
Тень колебалась, не зная, что делать.
'Убить ли её?'
Девочка всё равно исчезнет в мгновение ока, как и все обычные люди. Безболезненное убийство было самым простым решением... однако тень не хотела этого.
Она чувствовала сильное нежелание.
И дело было не только в том, что это побудило бы людей приносить больше живых жертв.
В тот момент тень узнала ещё один факт о себе. Хотя по натуре она была безжалостным убийцей... и хотя число её жертв было неисчислимо... тень, казалось, не любила бессмысленных убийств. Тень по сути ненавидела это.
При упоминании слова «убийца» что-то словно шевельнулось в её душе, но тень не обратила на это внимания. Она была поглощена ребёнком.
Тем временем девочка, казалось, обрела крошечную искру храбрости и села, собравшись с силами.
Она огляделась с выражением страха на маленьком лице и, не видя ничего в темноте, начала дрожать ещё сильнее.
Она дрожала так сильно, что тень едва разобрала, что она сказала.
«О-о-о, Т-тёмный... п-пожалуйста, прими э-эту... ж-жертву...»
Её голос постепенно становился тише, а затем и вовсе затих.
Тень долго молчала, после чего вздохнула про себя.
В конце концов, она была вынуждена заговорить впервые с момента обретения самосознания. Оковы примитивного человеческого языка казались чуждыми и сжимающими, далеко уступающими бескрайним просторам её мыслей, но тень всё же заставила себя издать звук.
Холодный, глубокий голос раздался из тьмы, заставив девочку замереть.
«Я отказываюсь».
Девочка широко раскрыла глаза, потрясённая. Её потрясение было настолько сильным, что даже победило её страх.
Она моргнула.
«Что? К-как... это понимать?»
Её маленький разум, казалось, не мог постичь концепцию духа — грозного духа-хранителя её племени — отказывающегося от жертвы. Мир, который она знала, должен был работать иначе.
У тени не было головы, но если бы была, она бы неодобрительно покачала ею.
«Я никогда не просила о такой жертве. И вообще ни о какой жертве».
Девочка судорожно вздохнула.
Она долго молчала, а затем спросила тонким, неуверенным голосом:
«Значит... ты... не собираешься меня съесть?»
Тень зашевелилась.
'За кого она меня принимает?'
Что ж... тень сама не знала, кем она была, так что это был спорный вопрос.
Она терпеливо ответила:
«Нет. Я не ем детей».
Затем тень вспомнила свои бесчисленные жизни и почувствовала необходимость добавить:
«...Больше не ем».
Девочка, казалось, не была убеждена. По сути, она просто не верила.
«Правда?»
Тень тяжело вздохнула.
«Правда».
Девочка, казалось, всё ещё сомневалась.
«Правда-правда?»
Тень подавила стон.
Она обдумывала свои слова некоторое время, не осознавая, что её молчание заставляет девочку дрожать ещё сильнее.
В конце концов, решив, что нашла способ успокоить ребёнка, тень заговорила.
«Конечно. Ты можешь мне доверять».
Затем, повинуясь импульсу, она добавила:
«В конце концов, я самая честная тень в мире. Даже в двух мирах».
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка