Приближался рассвет, и Каменный Замок медленно просыпался. Эта великолепная твердыня когда-то была изначальным творением Каменщика — город разросся вокруг неё, постепенно став тем, чем был сегодня. Или, по крайней мере, чем когда-то был.
Сам по себе замок был небольшим городом. Он, конечно, не мог сравниться с Бастионом, но за его стенами всё ещё могло укрыться бесчисленное множество людей. Внутренняя цитадель осаждённого города имела собственные стены, собственный ров, собственную эшелонированную оборону — всё это было изолировано от простиравшихся за ними городских кварталов. Пока подъёмный мост был поднят, попасть внутрь было так же сложно, как прорвать городскую стену.
Даже сложнее, поскольку построить хорошо защищённую крепость куда проще, чем обеспечить безопасность процветающего мегаполиса. Раньше Каменный Замок был малонаселённым — в его внутренних дворах и стенах обитали только королевская семья, их слуги и ближайшие вассалы. Однако теперь ситуация изменилась.
Когда Эффи спустилась со стены и направилась к подъёмному мосту, ей пришлось осторожно пробираться сквозь толпу людей. Замок был переполнен: каждый двор и коридор превратились во временное убежище. Горожане находились в тисках кошмаров, беспокойно спали на тощих соломенных циновках.
В основном это были старики, совсем молодые, или уже калеки, неспособные держать оружие. Большинство трудоспособных людей уже призвали на защиту города, поэтому здесь, за последней линией обороны, их осталось мало.
Кое-кто из этих людей спал, но большинство бодрствовало, прижимаясь к стенам или обнимая друг друга, укрывшись потёртыми одеялами и устало глядя в пустоту. Их скопление походило на печь, от которой исходили почти осязаемые волны жара. Когда Эффи проходила мимо, в их глазах зажигался огонёк, и на короткое время они снова становились похожи на нормальных людей.
Решение о переселении людей было принято совсем недавно. Раньше остатки гражданского населения находились в городе, рассредоточенные по его более безопасным районам. Их лучше было держать порознь, поскольку это затрудняло распространение болезней. Но теперь, когда Каменщик был на грани краха, безопасных районов больше не осталось. Поэтому всех... всех, кто ещё был жив... за последние несколько ночей перевели во внутреннюю цитадель.
Несмотря на тесноту в замке, видеть его таким было отрезвляюще. Раньше он никогда не смог бы вместить всё население города, но население настолько уменьшилось, что теперь его было достаточно. Так много людей погибло. По правде говоря, погибших было больше, чем выживших.
От этого Эффи задумалась: стоила ли овчинка выделки — всё это время удерживать город?
'Что ж, преимущества определённо были.'
Те, кто бросил вызов Кошмару, стали намного сильнее, чем в начале. Как могло быть иначе?
Почти два года непрерывных сражений, почти всегда с подавляюще сильным противником, закалили их. Они и так были лучшими и самыми опытными воинами человечества, а с накоплением опыта их мастерство и стойкость только росли.
Их навыки улучшались семимильными шагами. Их арсеналы душ расширялись. Они учились лучше применять свои Аспекты и открывали новые грани своей силы... были и другие, менее заметные улучшения.
Тактика, стратегия, логистика, гражданское строительство, лидерство — и многое другое. Задача управлять осаждённым городом, выжимая каждую каплю пользы из ограниченных ресурсов, учила их чему-то помимо воинского мастерства и личной доблести.
Некоторые из них были близки к тому, чтобы открыть свои Аспектные Наследия.
Кошмары всегда были катализаторами взрывного роста, и этот не был исключением. Более того, он намного превосходил по масштабу и интенсивности все предыдущие Кошмары, которые пережила Эффи.
Проблема, конечно, заключалась в том, что она и остальные смогут насладиться плодами своего роста, только если переживут и этот Кошмар. А с каждым днём это казалось всё труднее и труднее.
Какой смысл во всех этих улучшениях, если в конечном счёте они даруют лишь более медленную смерть?
Наконец, пробравшись по переполненным дорожкам замка, Эффи добралась до подъёмного моста. Он был опущен, и последние группы людей пересекали его, спасаясь от огромного запустения разрушенного города. Солдаты указывали им дорогу, объясняли новые временные условия. Молодой человек в роскошной тунике руководил процессом.
Туника была расшита золотой нитью, переливающейся в свете факелов. Впрочем, она знавала и лучшие времена, как и люди, переходившие через подъёмный мост, и сам город.
Молодым человеком был принц умирающего города, младший сын Каменщика. Его старшие братья и сёстры погибли столетия назад, не сумев пережить своего Верховного отца... их правнуки также давно умерли. Родословные могущественных Пробуждённых представляли собой полный беспорядок.
Эффи взглянула на принца, размышляя о том, как однажды будет выглядеть её собственное семейное древо, если она переживёт и Кошмар, и апокалипсис.
'Верховенство... оно несколько усложняет человеческие связи.'
Такова была цена становления полубогом.
Когда молодой принц заметил Эффи, бледная улыбка озарила его лицо. Он покинул свой пост и направился к ней.
Принц был довольно приятным парнем. Он был прилежным, вежливым и компетентным, даже если его таланты, как и у его отца, лежали не на поле боя. Ему также долгое время удавалось сохранять оптимизм и достоинство, помогая Эффи поднимать дух горожан и не давать им терять надежду.
Просто теперь в его глазах затаилась тень грусти. Чума не пощадила и королевскую семью, забрав жизни двоих из троих его детей. С тех пор улыбка больше не достигала его глаз.
Но, как и стены города, принц не рухнул.
Приблизившись к Эффи, он поклонился.
«Да улыбнутся вам небеса, Жрица».
Эффи смотрела на него мгновение, а затем кивнула.
«И вам тоже».
Он замешкался, глядя на неё, словно не зная, что сказать. В конце концов, Эффи заговорила первой:
«Это последние, верно? У вас осталось всего несколько часов. Убедитесь, что все внутри замка».
Принц повернулся к потоку измождённых, побитых людей, проходящих через ворота.
«Да... это последние».
Голос его звучал отстранённо.
Эффи вздохнула.
«Как ваш отец? Вчера он выглядел неважно».
Принц некоторое время молчал, а затем грустно улыбнулся.
«Он угасает. Думаю, эпоха Каменщика скоро закончится — возможно, через несколько дней, возможно, через несколько недель».
Он помедлил, и тихо добавил:
«Мой отец... среди великих и ужасных Верховных он, возможно, не был самым славным и не тем, о чьих захватывающих подвигах поют во всех смертных царствах. Но, всё же... долгие столетия мира, долгие столетия процветания. Если бы я хотел оставить после себя наследие, я бы хотел оставить такое наследие, как у него».
Принц взглянул на Эффи и усмехнулся.
«Прошу прощения, миледи. Как Жрице Войны, вам, должно быть, мои речи о мире не по вкусу».
Эффи уставилась вдаль.
«Вообще-то, я очень люблю мир».
Она помедлила мгновение, а затем повернулась к принцу и улыбнулась.
«Просто моя любовь к миру носит чисто теоретический характер, поскольку я никогда о нём не знала. Не думаю, что узнаю мир, даже если он ударит меня по лицу».
Сколько Эффи себя помнила, она боролась за свою жизнь. А когда она стала достаточно сильной, чтобы выжить, она боролась за жизни других.
Так что же такое мир?
Она не знала.
Эффи вздохнула и покачала головой.
«Наследие вашего отца — это не долгие столетия мира и процветания. Это вы, ваша семья — и все эти люди. Так что, пока его люди живут и помнят, его эпоха будет продолжаться».
Принц долго молчал, а затем кивнул.
«Пока мы живём. Пока мы помним».
С этими словами он посмотрел через подъёмный мост на опустевший город.
«Камень рушится, но люди держатся. Благодарю, Жрица».
Он повернулся к ней и торжественно посмотрел на неё.
После долгой паузы принц сказал серьёзным тоном:
«Мы тоже будем помнить вас, миледи».
Эффи глубоко вздохнула, а затем улыбнулась и отвернулась.
Ступив на подъёмный мост, чтобы покинуть замок, она оставила принца позади.
Скорее всего, они видели друг друга в последний раз.
Если так...
Эффи пожелала, чтобы молодой принц и его народ однажды снова обрели мир и процветание.
Коментарі (0)
Увійдіть — і зможете обговорювати розділ разом з іншими.
Завантаження