Тень вспомнила свою жизнь как праведного короля, которого поглотило сомнение.
Она вспомнила и свою жизнь как червя сомнения, поглотившего короля. Она вспомнила, что была тем отвратительным созданием, в которое превратился король...
И сияющим зловещим мотыльком, выползшим из расколотого черепа короля. Эти двое были полными противоположностями, а для тени — одним и тем же. Она прожила обе их долгие, ужасающие жизни, так что знала: мотылёк хотел жить так же отчаянно, как король.
Все живые существа были очарованы жизнью, и все живые существа были в ужасе от смерти. Кроме неё.
Тень устала от жизни и отвергала смерть, и спасения от её бесконечного существования не было. Был только безмятежный покой безжизненного королевства да нежеланные муки воспоминаний. Она вспомнила, что была мотыльком...
Жуткое создание было коварным, но молодым и слабым. Обретя тёмные крылья в куколке разрушенного королевского разума, оно вырвалось в огромный жестокий мир снаружи. Оно хотело жить, а значит — стать сильнее... вырасти. И росло, проходя через бесчисленные царства, словно бедствие.
Пока не стало нечестивым божеством — зловещим Духом Сомнения.
Захоти тень — вспомнила бы каждую мелочь его ужасного Апофеоза. Но она отгородила мысли от этих воспоминаний: не только потому, что в них пряталась ужасающая бездна Порчи, но и потому, что нужды в таком знании не было.
Даже пожелай она стать богом — тем же ужасным путём, что мотылёк, не пошла бы.
'И всё же, мне интересно...'
Было ещё одно воспоминание, которого она опасалась. Событие, вспоминать которое противилось всё её существо.
Это был день, когда Дух Сомнения встретил Демона Судьбы.
Раскинувшись над своим безжизненным царством, тень содрогнулась.
'Ткач...'
Сама не зная почему, туманного даймона она боялась больше, чем богов и всех прочих божеств.
Возможно, потому, что всякий раз при мысли о Ткаче в её душе что-то шевелилось — словно её пронзало бесконечное множество золотых нитей.
Боги были ужасны, но судьба страшнее богов.
Дух Сомнения пострадал после заключения сделки с Ткачом.
'Неужели и я однажды встречала Ткача?'
Это объяснило бы её жалкую судьбу. Встревоженная, тень очистила разум от всех мыслей. Думать о богах слишком громко опасно... что, если они услышат?
Тень вернулась к жизни несчастного короля.
Тени казалось, что и её когда-то давно терзало сомнение.
Но потом она, похоже, научилась доверию.
Доверие было оружием, которым она одолела сомнение и спаслась от участи, постигшей короля. Оно позволило ей... сделать что?
Возможно, быть брошенной кем-то другим.
Тень не помнила.
Со вздохом она обратилась к простому, занимательному существованию теней, населявших её королевство.
Время шло.
Существование тени было мирным и пустым. Не тревожило её ничто, кроме усталых странников, что изредка забредали в её тёмную землю и в ужасе бежали прочь.
Ну, и ещё кое-что.
В какой-то момент в разум тени заполз червь сомнения.
Это было не зловещее Существо Порчи, а всего лишь обыденное подозрение.
Тень не была уверена, что права, и как это вообще могло быть возможно...
Но она начала подозревать, что в мёртвой тьме её мирного королевства что-то всё ещё цепляется за жизнь.
В далёком царстве под огромным небом раскинулся великолепный город. В центре его возвышалась пирамида, выложенная плитами гладкого полированного камня. Вершину покрывали листы чистейшего золота, и на ярком солнце она сияла ослепительно белым.
Казалось, будто пирамида объята пламенем; будто на её вершине горит второе солнце, отражающее славу своей небесной сестры.
Это был храм и дворец Белой Бездны, из которого она правила Первым Королевством.
Сейчас по ступеням пирамиды поднимался пожилой жрец.
Он обливался потом, терпя невыносимый жар. Глаза закрывала повязка — без неё безупречное сияние богини ослепило бы его. Пирамида была высока, а жрец стар... если бы не Ранг, он умер бы на бесконечных ступенях, как умирали до него бесчисленные просители.
Но старый жрец всё же добрался до широкой площадки в конце великой лестницы. С облегчением он опустился на колени перед золотым дворцом, скрытым в верхушке пирамиды.
Огромные врата дворца стояли открытыми, и всякий смельчак мог попробовать заглянуть внутрь. Только не увидел бы ничего: внутри был лишь океан испепеляющего белого пламени.
Этот океан живого пламени и был истинной формой Белой Бездны — прекрасной, ужасной королевы Первого Королевства.
Жрец долго стоял на коленях, переводя дыхание. Потом прижался лбом к раскалённому камню.
«Моя госпожа, Несущая Свет, Вечное Пламя, Тиран Сострадания, о великая Белая Бездна... молю вас...»
Долгое время царила тишина, нарушаемая лишь ревущим треском танцующего пламени.
Потом низкий рёв пламени сложился в ясный, нечеловеческий голос.
«Чего ты желаешь?»
Жрец задрожал, охваченный благоговением. Несколько мгновений не двигался, собираясь с духом, и заговорил почтительно:
«Моя госпожа, есть вести из далёких пределов вашего королевства. Граница царства ослаблена, и влияние Пустоты распространяется по пограничным областям. Мы боимся, что могущественное Существо Порчи обратило свой взор на ваш народ и скоро прибудет. Прошу, госпожа моя! Спуститесь с трона своего и даруйте своё благословение недостойным! Явите нам великолепие вашего очищающего гнева!»
Вновь воцарилась тишина.
Жрец почувствовал, что невыносимый жар немного спал, а рёв пламени стал тише.
Он услышал лёгкие шаги, приближающиеся от врат дворца.
Шаги приближались, и душа его занялась невыносимым желанием. Благочестие, жадность, преданность, честолюбие, любовь, похоть — всё вспыхнуло разом и с такой силой, что он стиснул зубы и ещё крепче вжался в камень.
«Сними свою повязку».
Жрец помедлил и дрожащей рукой исполнил приказ, произнесённый ясным, прекрасным голосом. Поднять взгляд он всё равно не смел, зная, чем это грозит. Молодым неофитом он однажды видел человеческий облик своей госпожи. Её серебристые волосы, её сияющие белые глаза, её изящную фигуру, нежную безупречность кожи цвета слоновой кости...
Одно это воспоминание подлило масла в бушующий в нём огонь, и старый жрец неловко заёрзал и зажмурился от стыда.
Тогда его королева, Белая Бездна, снова заговорила:
«Веди».
Вскоре великолепная процессия покинула город. Во главе шёл старый жрец с золотым скипетром. За ним верхом на Трансцендентном звере ехала Бессмертная Королева Первого Королевства, смертное воплощение пламени. Солдаты и избранные жрецы двигались следом — не помогать в битве, а быть свидетелями славы своей богини.
Когда-то Белая Бездна правила Королевством напрямую и являлась народу каждый день. Те дни давно минули. Теперь она почти всё время проводила в истинной форме, и огромный океан её безупречного существа пылал в глубинах великой пирамиды, наполняя её светом и испепеляющим жаром.
Поэтому увидеть, как великая Белая Бездна сходит с огненного трона и озаряет мир захватывающим дух присутствием, было редким и славным событием.
Старый жрец был полон гордости и чувства собственной важности... и тревоги.
Он хотел, чтобы всё прошло безупречно и ничьё несовершенство не опозорило его богиню.
Чтобы она не нашла в нём изъяна.
Вот почему он пришёл в ярость и ужас, когда много часов спустя дорогу процессии преградила женщина, похожая на бездомную нищенку.
Женщина была стара, обветренное лицо заполнили глубокие морщины. Её седые волосы были собраны в небрежную косу. Её поношенную одежду с обтрёпанными краями покрывала красная дорожная пыль. Она развела небольшой костёр и грела над ним руки, а рядом на земле лежало простое копьё.
К тому времени они уже шли пустыней, и солнце садилось... пустыня была бескрайней, как небо. Почему нельзя было развести костёр где-нибудь ещё, а не на пути процессии?
Хуже того: женщина будто не заметила их приближения. Она попросту не смотрела в их сторону, бесстрастно глядя в пламя, — и процессии оставалось её объехать, если она хотела идти дальше... разве что растоптать, не сбавляя шага. Неужели их славной королеве менять путь из-за безымянной нищенки?
Убийственная ярость вспыхнула в груди старого жреца.
Шагнув вперёд, он поднял скипетр, намереваясь сразить дерзкую женщину.
«Как ты смеешь!»
Но прежде чем он успел опустить скипетр, под его кожей вспыхнуло мягкое сияние.
Это был свет Белой Бездны — её благословение.
Мгновение спустя старый жрец открыл рот и издал ужасный вопль. Кожа вскипела и почернела, изнутри вырвалось чистое белое пламя и окутало его, словно буря. Леденящий душу вой оборвался так же внезапно, как начался, и от жреца осталось облако пепла.
Пепел развеял ветер.
Сидя верхом на огромном звере, Белая Бездна смотрела на его смерть равнодушно, и лицо её было изысканно прекрасным, захватывающим дух.
Потом она спрыгнула на землю и пошла к старухе; белая туника чуть колыхалась при каждом изящном шаге.
Дойдя до маленького костра, она посмотрела вниз и оглядела пожилую странницу. И спросила голосом, совершенно лишённым чувства:
«Ты пришла убить меня?»
Старуха наконец оторвала взгляд от огня и посмотрела на неё с лёгким удивлением.
«Зачем бы мне?»
Белая Бездна помедлила, вздохнула и посмотрела на небо.
Там садилось солнце, и россыпь звёзд медленно проступала в бархатной темноте ночи.
Она пожала плечами.
«Я просто предположила. Всё-таки не каждый день один из великих богов приходит в моё царство...»
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка