Белая Бездна взглянула на копьё, лежавшее на земле рядом со старухой. Простое: деревянное древко, отполированное бесчисленными годами, и острое лезвие из блестящего кремня.
Она мгновение помолчала и заговорила.
«Я приветствую Войну».
Старуха слабо улыбнулась.
Повернувшись обратно к огню, она пожала плечами.
«Убить тебя? Нет. Для этого ещё не время».
Великая и ужасная Богиня Войны — богиня жизни, войн, прогресса, ремёсел, разума и людей — наклонилась ближе к огню.
«Я просто проходила мимо. Не обращай внимания».
Белая Бездна изучала её равнодушно. Поодаль солдаты и жрецы дрожали от страха, потрясённые жестокой смертью старшего. Не замечая их, сияющее воплощение огня шагнуло вперёд и село напротив Войны; разделяло их только танцующее пламя.
Богиня бросила на неё любопытный взгляд, о чём-то задумалась и спросила:
«Нефилим правит королевством людей… более того, первым человеческим королевством. Как неожиданно. Скажи мне, нефилим... тот ребёнок, Канахт. Что ты с ним сделала?»
Белая Бездна слегка склонила голову.
«Я сожгла его. Он всё ещё горит где-то внутри меня».
Это воплощение было лишь частью её. Бесконечный океан живого пламени, который смертные звали Белой Бездной, по большей части оставался заперт в великом храме, а в сердце храма горел почерневший труп. Он горел бесчисленные века, раз за разом обращаясь в пепел и восставая снова, запертый в испепеляющей клетке возрождения, не пускавшей его за порог жизни.
Трупом этим был Канахт, один из Первых Людей и первый человек, ставший Верховным. Его проклял Бог Смерти, так что убить его было нельзя.
Его можно было только сдерживать.
Война усмехнулась.
«Какая жестокая судьба. Разве он ещё недостаточно настрадался? Все эти мучения, вся эта боль...»
Белая Бездна бесстрастно взглянула на неё — и всё же во взгляде промелькнуло непонимание.
Через некоторое время она заговорила ровным тоном:
«Это всего лишь боль».
Говорили, что зло идёт от недостатка знания и что познавший боль не причинит её другому: боль — источник сострадания. Белая Бездна знала боль лучше всех в мире и к милосердию склонна не была.
Война слегка вздохнула.
«Ну и как тебе это? Играть в бога?»
Белая Бездна нахмурилась и отвела взгляд; в ужасающих сияющих глазах мелькнуло уныние.
Она долго молчала. Потом спокойно сказала:
«Это было нелегко».
Она взглянула на Войну.
«Сначала я хотела быть хорошей правительницей. Я хотела защитить свой народ от жестокостей сурового мира и дать ему силы стремиться к большему. Я хотела, чтобы они безудержно следовали своим увлечениям, свободные и ничем не обременённые. Я хотела быть доброй и сострадательной».
Прекрасные глаза её лили безупречный белый свет.
«И поэтому я защищала их от Существ Порчи. Я дала им законы и институты. Я исцеляла их раны и искореняла их болезни. Я кормила, обучала, обеспечивала. Никто не голодал в моём королевстве, никто не страдал от жестокой тирании нужды. Никому не приходилось терпеть трудностей, которых он не искал сам».
Белая Бездна замолчала и взглянула на огонь.
«Но они не расцвели. Вместо цветения пришло гниение. Они стали ленивыми, избалованными, высокомерными и одержимыми ненасытной жадностью. Они ополчились друг на друга и впали в исступление, стремясь уничтожить ближнего. Их поглотили зависть, алчность, лень, разврат и пагубная гордыня. Это так уродливо... так отвратительно. Это так не похоже на то, что я хотела дать и что хотела, чтобы они взяли».
Она смотрела на танцующие языки пламени. Потом сказала бесстрастным, пугающим тоном:
«Мне хочется сжечь их всех».
На этих словах пламя взметнулось и бросило облако искр в чёрные просторы темнеющего неба. Солдаты и жрецы поодаль вдруг показались маленькими и хрупкими... такими, что стираются одной мыслью.
Война с лёгкой улыбкой на губах изучала сияющего нефилима.
«Почему же ты не сделала этого?»
Белая Бездна медленно отвела взгляд от пламени и подняла глаза к звёздам.
Она молчала несколько долгих секунд. Заговорила с тоскливой отстранённостью в голосе.
«Как я могу? Я прожила миллиарды жизней — и все они были человеческими. Я знаю, насколько уродливыми бывают люди, насколько отвратительными, как глубоко падают в разврат. Насколько хрупки их убеждения, как легко они ополчаются друг на друга. Но всё же...»
Она подняла руку, словно желая схватить звёзды, горевшие в холодных объятиях пустоты.
«Они так прекрасны».
Война приподняла бровь.
«Что именно прекрасно?»
Белая Бездна слабо улыбнулась.
«Их желания».
Она опустила руку и взглянула на Войну.
«Они горят так ярко, так отчаянно. Их так легко погасить, и всё же за ними гонятся с такой страстью. Они так чисты. Для меня… это и есть красота».
Улыбка медленно исчезла с её лица.
«Разве это не твой замысел? Разве не поэтому Пламя бесконечно угасает, но никогда не гаснет окончательно?»
Война тихо рассмеялась и покачала головой.
«Мы никогда не создавали людей. Но да, такова природа Пламени. Бесконечно сжигать себя и бесконечно из себя возрождаться, не зная конца, рождаясь из собственного разрушения».
Белая Бездна вздохнула.
Она помедлила и медленно покачала головой.
«Честно говоря, я... чувствую, что когда-то и я чего-то желала… давным-давно. Я так отчаянно стремилась к чему-то, что никакая боль, никакие невзгоды, никакие горькие поражения и душераздирающие потери не могли погасить мою решимость достичь этого. Но не помню толком ни что это было, ни почему я так яростно к этому рвалась».
Она нахмурилась.
«Отчасти поэтому я и победила Канахта и забрала его трон. Мне было жаль его народ, да... но ещё я думала: помогу им достичь того, к чему они стремятся, — и, может быть, вспомню, чего желала сама».
Лицо её стало отстранённым.
«Но странно. Чем больше я наблюдаю за их желаниями и забочусь о них, тем меньше помню. Сейчас, кажется, забыла совсем».
Война взглянула на неё с улыбкой.
«Может, тебе стоит построить вместо него Первое Королевство Порчи. Ты ведь нефилим. И те, кто создан из Пламени, и те, кто из Пустоты — все они твои родные, даже если никто не хочет признавать тебя своей».
Она пристально вгляделась в Белую Бездну и добавила:
«Хотя с такой душой, как у тебя, это может оказаться непросто. Поистине, ты странное создание. Редко мне доводилось встречать кого-то более странного».
Она вздохнула и отвела взгляд.
«Но даже если ты всего лишь недозрелый бог, ты наткнулась на ту же печальную дилемму, что и мы. Чем больше мы хотим помочь людям — этим странным созданиям, рождённым из искр Пламени, — тем больше мы им вредим. Нам потребовалось время, чтобы усвоить уроки... но к настоящему моменту даже самые упрямые из нас устали причинять им боль. Устали от того, что они причиняют боль нам. Устали душить искры Пламени, горящие внутри них».
Война опустила взгляд.
«Вот почему Эпоха Богов заканчивается. Скоро на смену ей придёт Эпоха Людей».
Она взглянула на копьё и провела мозолистой рукой по деревянному древку.
«Когда-то я тоже испытывала к ним жалость. В начале всего я видела, как они отчаянно бьются, чтобы не умереть с голоду... и дала одному из этих жалких людей копьё для охоты».
Бледная улыбка озарила её старое лицо.
«Он взял его и убил другого человека, забрав еду и женщину. Я дала им огонь — они стали жечь друг другу дома. Я дала им знание о металлах в надежде, что выйдут орудия земледелия... а вышло оружие и орудия пыток».
Война слегка покачала головой.
«С тех пор как я дала тому первому человеку копьё, я была их спутницей. Я ходила среди них, жила так же, как они, и наблюдала за их развитием. Копьё превратилось в лук, лук превратился в пушку. Пушка превратилась в кассетные бомбы и горчичный газ. Пока я не увидела, как ядерные грибы поднимаются над мирными городами, а тщательно разработанное биологическое оружие стирает всё живое с целых континентов».
Белая Бездна застыла, глядя на Войну с удивлением.
В её голосе впервые прозвучало живое чувство.
«Откуда... откуда ты это знаешь? Ты давно умерла к тому времени, когда всё это произошло. Ты не могла этого видеть».
Война просто усмехнулась.
Протянув руки, чтобы согреть ладони у огня, она спросила:
«Что для бога время?»
Комментарии (0)
Войдите — и сможете обсуждать главу вместе с остальными.
Загрузка